Церковь Похвалы Богородице в поселке Орел

Грамотой 2-го января 1564 г. подтверждено, чтобы «Строганов построил другой городок с таким же утверждением, как и первый. И, по той жалованной грамоте, Аникей Строганов с детьми своими, Григорием и Яковом, вскоре построил и другой городок, на той же стороне Камы, где и Камгорт, на называемом Орловом мысу, поставили и Кергеданом назвали. В том городке и церковь во имя Пресвятой Богородицы Похвалы поставили. То место и прежде, нежели город был поставлен, называлось Орловым волоком. Хотя новый город и был назван Кергеданом, но народ всегда употреблял прежнее название Орел, так что звание Кергедан вовсе в забвение пришло и осталось только в жалованных грамотах.

При том городке також учредил, для предосторожности, пушки, пушкарей, пищальников и воротников, и сие заготовление все было без помощи го­сударственной; к заселению тех мест людей призывали, в силу жа­лованных грамот, не письменных и не тяглых, которых довольно к Строгановым приходило, слыша двадцатилетнюю льготу, и теми людьми но токмо в тех местах пашню распахивать, но и по реке Яйве, которая выпала в Каму, против самого Орла городка, жителями населять, не оста­вили; а на сысканном тут рассоле варницы строить и соль варить начали». (История о родословии и богатстве и пром. гг. Строгоновых. В. Шишонко; Истор. Соловьева Т. I, Изд. 2, стр. 417).

Примечание. Приведем по этому поводу грамоту о построении на реке Орле городка и изъятии его с людьми и крестьянами  от суда Пермских наместников. «Се аз царь и великий князь Иван Васильевич всея России, преж сего в лете 7000 в шестьдесят шестом году в апреле в четвертом числе, пожаловал есми Григория Аникеева сына Строганова: что мне бил челом, а сказывал, что де в нашей отчине, ниже Великие Перми за восемьдесят за восемь верст, по Каме реке, но правую сторону Камы реки с усть Лысвы речки, а по левую де сторону реки Камы против Пызновские курьи, по обе стороны по Каме до Чусовой реки, места пустые, лесы черные, речки и озера дикие, острова и паволоки пустые, а всего до того пустого места сто сорок шесть верст; и прежде до сего, на том месте, пашни не паханы и дворы де не стаивали, и в мою де цареву и великого князя казну с того места пошлина никакая не бывала, и ныне не отданы ни­кому, и в писцовых де книгах и в купчих и в правежных то место не на­писано ни у кого; и Григорий Строганов бил нам челом, а хочет на том месте городок поставить, и на городе пушки и пищали учинить, и пушкарей и пищаль­ников и воротников устроить, для береженья от Нагайских людей и от иных орд, и около того места лес по речкам и до вершин и по озерам сечь, и паш­ню расчистя пахать, и дворы ставить, в людей называть неписьменных и нетяглых, и рассолу искать, а где найдется рассол, и варницы ставить и соль варить; и мне б Григория Строганова пожаловать, велеть бы ему на том месте городок поставить собою, и на городе пушки и пищали учинить, и пушкарей и пищальников и воротников устроить собою, для береженья от Нагайских людей и от иных орд, и около б того места лес по речкам и до вершин и по озерам велеть сечь, и пашни расчится велеть пахать, и дворы ставить, и людей велеть называть, и в том бы месте велеть рассол искать, где найдется, и соль бы ему тут велеть варить. И здесь на Москве казначеи паши про то место спрашивали Пермитина Кодаула, а приезжал из Перми ото всех Пермич с данью, и казначеем нашим Пермитин Кодаул сказал: о котором месте нам Григорий бьет челом, и те де места искони вечно лежат впусте, и доходу в нашу казну с них нет никоторого, и у Пермич де в тех местах нет ухожаев никоторых. И ожь будет так, как нам Григорий бьет челом и Пермяк Кодаул сказывал, и с тех будет с пустых мест преж сего наших даней не шло и ныне с них дани никоторые не идут, и с Пермичи не тянул, ни в какие подати, и в Казань ясаков не дают и преж того не давали, и Пермичам и проезжим людям ни­которые споны не будет: и яз царь и великий князь Иван Васильевич всеа Руси Григория Аникеева сына Строганова пожаловал, велел есми ему на том пустом месте, ниже Великия Перми за восемьдесят за восемь верст, по Каме реке, по правую сторону Камы реки с усть Лысвы речки, а по левую сторону Камы реки против Пызновские курьи, вниз по обе стороны по Каме до Чусовой реки, на черных лесах городок поставить, где бы место было крепко и усторожливо, и на городе пушки и пищали учинить, и пушкарей и пищальниковь воротников велел есми ему устроить собою, для береженья от Нагайских людей и от иных орд, и около б того городка ему по рекам и по озерам и до вершин лес сечь, и пашни около того городка распахивать, и дворы ставить, и людей ему в тот городок неписьменных и нетяглых называть. А из Перми, ни из иных городов нашего государства, Григорию тяглых людей и письменных к себе не называть и не принимать; а воров ему и боярских людей беглых, с животом, и татей и разбойников не принимать ж; а приедет кто к Григорию из иных городов нашего государства, или из волостей, тяглые люди с женами и детьми, и станут о тех тяглых людех присылать наместники, или волостели, или выбор­ные головы, и Григорию тех людей тяглых с женами и с детьми от себя отсылать опять в те же города, из которого города о которых людях отпишут именно, а у себя ему тех людей и не держать и не принимать их. А которые лю­ди кто приедет в тот город нашего государства, или иных земель люди, с деньгами или с товаром, соли или рыбы купить или иного товару: и тем людям вольно тут товары свои продавать и у них покупать, безо всяких пошлин. А ко­торые люди пойдут из Перми жить, и тех людей Григорию имати с отказом, неписьменных и нетяглых. А где в том месте рассол найдут, и ему тут варницы ставить и соль варить, и по рекам и по озерам в тех местах рыбу ловить безоброчно. А где будсть найдут руду серебряную, или медную, или оловянную, и Григорию тотчас о тех рудах отписывать к нашим казначеям, а са­мому ему тех руд не делать, без нашего ведома; а в Пермские ему ухожеи и в рыбные ловли ему не входить. А льготы есми ему дал на двадцать лет, от Благовещеньева дня лета 7000 – шестьдесят шестого до Благовещеньева дня лета 7000 – восемьдесят шестого: и кто к нему людей в город и на посад, и около города на пашни и на деревни и на починки, придут жить неписьменных и нетяглых людей, и Григорию с тех людей, в те льготные двадцать лет, не надобе моя царева и великого князя дань, ни ямские ни ямчужные деньги, ни посошная служба, ни городовое дело, ни иные никоторые подати, ни оброк с соли и с рыбных ловель, в тех местах. А которые люди едут мимо тот городок нашего государства, или иных земель, с товары или без товару, и с тех людей пош­лины не имать никоторые, торгуют ли они тут, не торгуют ли; а повезет он или пошлет ту соль, или рыбу, по иным городам, и ему с той соли и с рыбы всякие пошлины давать, как и с иных торговых людей наши пошлины емлют. А кто у него учнет в том его городке людей жить пашенных и непашенных, и нашим Пермским наместником и их тиуном Григория Строганова, и что его городка людей и деревенских, не судить ни в чем, и праветчиком и доводчиком и их людям к Григорию Строганову и к его городка и к деревенским людям не въезжать нипочто, и на поруки их не дают, и не всылают к ним нипочто; а ведает и судит Григорий своих слобожан, сам, во всем. А кому будет иных городов людей до Григория какое дело, и тем людям на Григория здесь имати уиравные грамоты, а по тем управным грамотам обоим ищеям и ответчиком, безприставно, ставиться на Москве перед нашими казначями, на тот же срок, на благовещеньев день. А как те урочные лета отойдут, и Григорию Строганову наши все подати велеть возить на Москву в нашу казну, на тот же срок на Благовещеньев день, чем их наши писцы обложат. Также есми Гри­гория Аникеева сына Строганова пожаловал: коли наши послы поедут с Москвы в Сибирь, или из Сибири к Москве, или из Казани наши посланники пойдут в Пермь, или из Перми в Казань, мимо тот его городок, и Григорию и его слобожанам нашим Сибирским послам и всяким нашим посланникам, в те его льгтные двадцать лет, подвод и проводников и корму не давать; а хлеб и соль и всякой запас торговым людям в городе держать, и послам и гонцам и проезжим людям и дорожным продавать по цене, как меж себя купят и продают, и подводы, и суда, и гребцов, и кормщиком нанимать полюбовно всякие люди проезжие, кому надо и кто у них дешевле похочетца наняться. Также есми Григория Аникеева сына Строганова пожаловал: с Пермячей никоторые тяглы не тянуть и счету с ними не держать ни в чем, до тех урочных лет, и во всякие угодья Пермичам, и в земляные и в лесные, от Лысвы речки по Каме по речкам и по озеро, и до вершин до Чусовой реки, у Григория не вступаться ни в которые угодья в новые, а владеют Пермичи старыми угодьями которыми исстари владели, и Григорий владеет своими новыми угодьями, с которых ухожаев и со всяких угодий в нашу казну никоторых пошлин но шло, и в Казань ясаков нашим боярам и воеводам в нашу казну не плачивали, и преж того в Казань не давали; а что будет нам Григорий по своей челобитной ложно бил челом, или станет не по сей грамоте ходить, или учнет воровать, и ся моя грамота не в гра­моту. Дана грамота на Москве, лета 7066, апреля в 4 депь. Назади припись боль­шая дьяка Петра Данилова; в другом месте: приказали окольничеий Федор Иванович Умного, да Алексей Федорович Адашев, да казначей Федор Ивановичу Сукин да Хозяин Юрьевичу Тютин; припись дьяка Третьяка Карачарова. И ныне нам бил челом Григорий Аникеев сын Строганов, чтоб нам его пожаловать, велеть городок же поставить в тех же местах, которые места за ним в пашей преж­ней жалованной грамоте писаны; ниж того нового городка двадцать верст, на Каме ж, на низком месте, на Орле при наволоке, рассол нашли и варницы ставить и соль варить хотят, и тут де без городка люди жить не смеют, а слух его дошел от полоняников и от вогулич, хвалятся де Сибирской салтан Ишибан идти в Пермь войною, а прежде сего он Камские Соли город дважды имывал: и ему бы, на том на новом месте, на Каме ж, на Орле на наволоке, у рассола городок же поставить собою ж, стены сажен по тридцати, а с приступной сто­роны для низи и к варницам ближе в глины место камнем закласть, а пищальники б и сторожи для береженья и на том другом городке собою ж держать, а наряд бы скорострельной пушечки и пищали затинные и ручницы в тех городах устроить ему собою ж, а без нашего де веленья и незаписные мастера того ему наряду делать не имутся; а как де он городок поставит на берегу и наряд скорострельный устроит на обеих городках, и в Пермь де воинским людям, летом в судах и зимой рекою Камою, мимо те городки безвестно пройти будет нельзя; а летом де и зимой от Вычегодские Соли они и люди их и слобожане ездят в Слободу и из Слободы мимо Перми Великой, и на проезде Пермские наместники, и их тиуны и доводчики, дают их на поруки, и научая изцы продают их бездельным судом, а не отвечать де они в Перми не смеют, боясь неответных списков. И оже будет так, как нам Григорий Аникеев сын Строганов бил челом, а то будет место пусто бзданное, не владеет им никто, и городок будет па пустом месте собою поставил, и ниже того нового городка двадцать верст, на Каме, на Орле на паволоке рассол нашли и варницы ставят и соль варить хотят, и то будет место пусто и в нашей прежней жалованной грамоте будет у него в его мере написано за ним, и без городка будет тут лю­дям жить нельзя, для Сибирских людей и иных орд, и нашей казне никоторого убытка не будет: и нам бы Григория Аникеева сына пожаловать, велеть ему в тех же местах, которые у него в нашей прежней жалованной грамоте написаны, ниже того нового городка по Каме ж двадцать верст на наволоке у рассола другой городок собою поставить, стены сажен по тридцати, а с приступной стороны для низи камнем закласть, а пищальники б и сторожи и на том другом городке держать ему собою ж, а в обеих городках велеть б ему собою ж устроить наряд скорострельной пушечки, и пищали затинные и ручницы, и наши Пермские наместники, и их тиуны и доводчики, и всякие их приданые люди, в Перми Григория Аннкеева сына Строганова и его людей и его слободы крестьян на проезде, как едут мимо, на поруки б их не давали. И яз царь и великий князь Иван Васильевич всея Руси Григория Аникеева сына Строганова пожаловал: велел есми ему на ту ж льготу, в те ж его урочные лета, которые у него в прежней нашей грамоте писаны, на Каме, в тех же местах, которые за ним в нашей в прежней жалованной грамоте написаны, ниже того нового городка Канкора, что он поставил, по Каме ж двадцать верст на Орле на наволоке, у рассола, другой городок собою ж поставить, стены сажен но тридцать, а с приступной стороны для низи и к варницам ближе в глины место камнем закласть, а пищальники и сторожи для береженья и на том другом городке собою ж держать, а в обоих городках велел есми ему собою ж наряд скорострельной пушечки и пищали затинные и ручницы, сделать незаписным мастерам, которых себе Григорий приговорит из найму, и у себя Григорию тот наряд держать. Також есми Григория Аникеева сына Строганова пожаловал: коли он, или его люди, или его слободы крестьяне, поедут от Вычегодские Соли мимо Пермь па Каму в Слободу, или из Слободы к Вычегодской Соли, и наши Пермские наместники, и их тиуны и доводчики, и все приказные люди, в Перми его людей и его слободы крестьян на поруки их не дают и не судят их ни в каких делах, опроче душегубства и татьбы и разбоя с поличным; а коли Григорий, или его люди, явят сее нашу грамоту нашим Великопермским наместникам, и наместники с нее явки не емлют ничего, прочет ее отдают Григорию или его людям назад, не держав ни часу». Дана грамота на Москве, лета 7072, месяца января, 2-го.

Подлинник писан скорописью, на большой листе; внизу на шелковом шнурке привешана красновосковая государственная печать. На обороте вверху: «Царь и великий князь Иван Васильевич всея Руси». Ниже: «По приказу государя царя великого князя Ивана Васильевича всея Руси, приказал царевым и великого князя словом казначей Никита Афанасьевич Внуков». В самом низу помета: «По памяти с приписью дьяка Ивана Булгакова».  Из фамильного архива графини С. В. Строгановой.

В сем году пермским епископом видим Иоасафа вместо епископа Киприана. Год его хиротонии неизвестен.

Иоасаф в 1564 г. был в Москве и присутствовал па соборе, на котором установлено было на будущее время носить митрополитам белые клобуки. (Истор. Гос. Рос. Карамзин, т. IX, гл. 1, примеч. 94).

О епископе Иоасафе известно следующее: «Деятельный в делах московской митрополии вообще, Иоасаф был не менее ревностен и в управлении епархией, ему вверенной, – часто обозревал обширные ее пределы; везде поучал, проповедовал, назидал словом евангелия, строго взыскивал непорядки церковные, порицал невежество духовенства, старался о благолепии храмов Божиих, украшал их живописью, возобновлял мона­стыри и пустыни. При нем прославлены многими чудесами Тотемские чу­дотворцы, начальники Троицкого Авнежскаго монастыря — святой Григорий и Кассиан (Истор. иерарх. т. III). Мощи же угодников поручено было государем и освященным собором открыть и освидетельствовать местному архипастырю. Иоасаф свято исполнил поручение, написал чудеса Авнежских чудотворцев и послал в Москву». (Вологодск. губ. вед. за 1850 г. и Перм. епарх. вед. за 1869 г.).

Иоасафом, говорит Е. А. Будрин, заключается ряд епископов Великопермских, около двух веков занимавших кафедру Усть-Вымскую.

Примечание 1. Относительно причин переведения епископской кафедры из Усть-Выми на Вологду нам ничего неизвестно, даже не знаем и времени ее перевода. Впрочем, в одной летописи об Иоасафе сказано: «Сей Иоасаф епископ переведен с Усть-Выми ив пермской епископии на Вологду и наречен Иоасаф епископ Вологодский и Велико-Пермский, и оттоль епископы и архиепископы начаша быти на Вологде и до сего дне; а в пермской стране из Усть—Выми последи того епископы не быша…  А в которые годы с Усть-Выми епископия на Вологду переведена, и тогда бысть земли мерение» (Перм. епарх. вед. 1809 г., стр. 317).

Примечание 2. В Вологодск. губ. вед. за 1850 г. на стр. 557 читаем по сему делу следующее: известно, что еще ранее Иоасафа некоторые из Усть-Вымских  епископов любили более жить в Вологде, нежели в Усть-Выми. Причинами, но которым преемники св. Стефана предпочитали для жительства своего Вологду Усть-Выми были: во-первых близость Вологды к Москве, в которую они часто призывались по делам церков­ным и государственным; во-вторых тогдашнее цветущее состояние Вологды, и следовательно большие удобства, большее спокойствие жизни в ней, нежели в Усть-Выми, малонаселенном, отдаленном, бедном пo развитию общественной деятельности и притом подверженном нападениям враждебных инородцев.

Примечание 3. Из летописных записей видно, что и епископ Иоасаф упоминается, в следующих годах: 1556, 1558, 1560, 1564 и 1566 г. (Пермск. епарх. вед. за 1869 г. № 32 и Вологодск. губ. вед. за 1850 г.). Год кончины его неизвестен.

Примечание 4. Иоасаф (1492 – 1571) — Епископ Вологодский и Великопермский.

Преосвященный Иоасаф родился в 1492 году. Еще будучи игуменом, по воле митрополита Макария, составил житие прп. Стефана Махрищского и службу ему. С 1558 по 1568 год известен как епископоп Вологодский и Великопермский. В Вологде архиерейское подворье до 60-х гг. 16-го века находилось в районе Ленивой площадки на реке Вологде и хотя центром епархии являлся Усть-Вымь, архиереи в основном проживали в Вологде и поэтому в письменных источниках того времени нередко назывались Вологодскими. Кафедральным собором являлась деревянная церковь Воскресения Христовав, в которой был погребен предшественник Преосвященного Иоасафа — Владыка Киприан. Ещё в 1493 году “в своем монастыре на Вологде” eп. Филофей повелел строить “церковь вверх Святое Вознесение Господа и Бога и Спаса Иисуса Христа”. С. Герберштейн отмечал, что в Вологде “епископы Перми имеют свое местопребывание, но без власти”, о коми-зырянском и коми-пермяцком населении австрийский посол писал, что “до сих пор еще повсюду в лесах многие из них остаются идолопоклонниками, и монахи и пустынники, отправляющиеся туда, не устают отвращать их от заблуждений и ложной веры”. В 1558 году участвовал в работе Собора, решавшего вопрос о войне с Польшей (Ливонская война 1558 – 1583 гг.). В 1560 году по благословению митрополита Макария епископ Иоасаф и махрицкий игумен Варлаам собирали сведения в Авнежском Троицком монастыре о чудесах его подвижников и восстанавливали монастырь.  В 1564 году принимал участие в избрании Московским митрополитом Афанасия, а 1566 году в избрании митрополитом игумена Соловецкого монастыря Филиппа (Колычева). При Владыке Иоасафе в 1565 и 1566 годах в Вологде, в своей северной опричной резиденции, жил Иоанн IV Грозный. По его приказу в 1566 году к юго-востоку от Ленивой площадки был заложен новый Кремль, где подразумевалось разместить новую архиерейскую резиденцию.  Скончался в 1571 году на 79 году жизни уже будучи на покое. Погребен в Троице-Сергиевой Лавре.

Никольская церковь Пыскорского монастыря XVII в. Фотография начала XX в.

Аника Федорович Строганов, иждивением своим, близь городка Камгорта основал монастырь Преображения Господня на речке Пыскорке, при впадении ее в реку Каму. Первый храм в сем монастыре устроен во имя Преображения Господня, а на содержание монастыря, братствующих он же пожертвовал ему пашенные земли. (История Рус. церкви, арх. Макария, т. VII, 1874 г., стр. 52. Рукоп. записи из древн. актов В. Шишонко).

Примечание 1. В Пыскорском селе, в настоящее время, есть предание, чго Аникей Федорович Строганов, обозревая пожалованные ему необитаемые места по реке Каме, увидел людей, облаченных в монашеские одежды, на месте близ ручья, который впоследствии получил название Пыскорки. Узнав, что люди сии отшельники, жившие в глубине леса в маленьких шалашах, он захотел бедные шалаши отшельников обратить в удобные кельи и из ничтожного скита создать монастырь. По этому обстоятельству, достоверность которого не подтверждается исторически, или собственно движимый благодарностью к Богу и особенным расположением к жизни монашеской, Аникей Федорович вздумал построить и действительно построил монастырь в 1560 году, основав его, как выше сказали, на правом берегу Камы, на устье речки Нижней Пыскорки, далее от Канкара около версты. Первый храм в сем монастыре был устроен в честь Преображения Господня. По храму и монастырь назван Спасо-Преображенским, хотя в начале своего существования нередко именовался и просто Спасским; но это было не более, как сокращенис писавшаго. (Перм. епарх. вед. за 1867 г.).

Примечание 2. В моих рукописных записях древних актов, в отношении основания Пыскорского монастыря, под 1560 г., сказано: «Дедюхинские же соляные промысла, по Каме реке, состоящие в смежности с Ленвенскими промыслами, предками Строгановых отданы к Пыскорскому монастырю, сооруженному в 1560 году ими же, Строгановыми, из благодарения к Богу и Государям … за жалованные земли»… (В. Шишонко). В фамильных бумагах Строгановых, под годом 1560, написано: «Аникей Федорович. из пожалованных ему в 1558 году от великого государя земель по реке Каме отделил монастырю: от ручья, который от городища Пыскорского вверх по речке, которая над курьей Пыскорской, а в гору по речке, сколько похотят, да остров, который у курьи по ту ж речку и на той же стороне» (В. Шишонко).

Село Пыскор (ранее городок Камкор или Камгорт)

В сём году, как уже сказано, именитым людям Строгановым пожалованы пустые места, ниже Перми Великой (Чердыни) по обе стороны Камы и до реки Чусовой.

Примечание. Приведем для полноты и данную, но этому поводу, царскую жалованную грамоту.  «Великий Государь, Царь и Великий Князь Иоанн Васильевич, всея России, пожаловал Григория Аникиева сына, Строганова, велел ему: ниже Великия Перми за 88 верст по Каме реке по правую сторону, с устья Лысвы речки, и по левую сторону Камы реки, против Пызновския курьи, вниз по обе стороны по Каме реке до Чусовыя реки, на черных лесах городок поставить, где бы было место крепко и осторожливо, и на городке пушечка и пищали учинить, и пушкарей и пищальников устроить собою, для бережения от нагайских людей и от иных орд, и около того городка по речкам и по озерам и до вершин лес сечь, и пашни распахивать, и дворы ставить, и людей в тот городок призывать не письменных и не тяглых; а которые люди в тот городок кто приедет Московского государства, или иных земель люди с деньгами, или с товары, соли, и рыбы, и иного товару купить, и тем людям вольно товары свои продавать и у них покупать, без всяких пошлин. А где в том месте рассол найдет, ему варницы ставить и соль варить, и по рекам и озерам в тех местах рыбу ловить без оброчно. А льготы дано от Благовещеньева дни 7066 года, до Благовещенья-ж дни 7086 года. А кто к нему, Григорию в город, и на посад, и около городка на пашни, на деревни и на починки прийдут жить не письменные и не тяглые люди, и с тех людей в те льготные двадцать лет, ямских и ямчужных денег и инныя никакие подати и оброков не имать; и пермским наместникам и их тиунам Григория Строганова и его городка людей и крестьян ни в чем не судить; и на поруки их не давать, и праведчиком, и доводчиком и их людем не въезжать и не посылать к ним ни по что; а ведать и судить своих слобожан во всем ему, Григорию, самому. А кому будет иных городов людям до него, Григория, дело, и тем людям на него, Григория, иметь управные грамоты, а по тем грамотам ставитись ему, Григорию на Москве безприставно перед казначеи, на срок на Благовещеньев день. А как те урочные лета отойдут, и Григорию Строганову все подати велеть возить к Москве в казну, чем писцы обложат, на тот же срок на Благовещеньев день. Да у него же Григория Строганова, сибирским послом, и казанским и пермским посланниками как они мимо тот его городок поедут, подвод и проводников и корму не имать, а хлеб и соль и всякой запас торговым людям в городах держать, и послам и проезжим людям продавать по цене, как меж себя купать и продают. А с пермичами ему, Григорию, ни который тяглы не тянуть, и счету с ними не держать ни в чем; и пермичам в земляные и лесные и всякие угодья, от Лысвы речки по Каме, по речкам и озерам и до вершин до Чусовыя реки, у него, Григория, не вступаться ни которыми делы». (Собрание грамот. В. Шишонко).

Примечание. Строгановы начали строить Канкор или Камкор, при речке Пыскорке, на берегу реки Камы. Камгорт – зырянское слово, что значить дом, домовладение, хозяйство Камское – на реке Каме. В настоящее время – село Пыскор.

Апреля 18 последовала царская грамота в Соль-Вычегодск, о дозволении Григорию Строганову сварить 30 пудов селитры, для построенного им городка, ниже Великой Перми (Чердыни), за 88 верст, по Каме реке. (Истор. акты).

Примечание. Приведем по этому делу грамоту о дозволении Григорию Строганову c сварить 30 пудов селитры, для построенного им городка. «От царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси, к Соли-Вычегодской на посад и в Усольской уезд, старостам Омельяну Топнику да черных деревень старосте Нечайку Корчаге да Начеозерскаго села судецкому старосте Грише Деметьеву, или по вас иные старосты будут. Бил нам челом Григорий, Аннкиев сын, Строганов: что ослободил есми ему на пустом месте, ниже Великия Перми, за восемьдесят восемь верст, по Каме реке, по правую сторону Камы реки с ѵсть Лысвы речки, а по левую сторону Камы реки против Пызновские курьи, вниз по обе стороны по Каме до Чусовые реки, на черных лесах городок поставить собою, и на том городе пушки и пищали и пушкарей и пищальников и воротников велел есми ему устроить собою ж, для береженья; а ныне б нам Григория пожаловати, велети б ему на тот городок к пушкам и к пищалям ямьчюги сварити, про себя, у Вычегодские Соли на посаде и в Усольском уезде, в котором месте не варят ямчюги на меня царя и великаго князя. И язь Григория Аникеева сына Строганова пожаловал, велел есми ему у Соли у Вычегодской на посаде и в Усольском уезде, к тому его городку, ямчюги сварити про себя тридцать пуд. на которых местех ямчюги не варят па меня царя великаго князя. И как к вам ея наша грамота приидет, и в котором месте где пригоже, у Вычегодские Соли на посаде или в Усольском уезде, ямчюги сварити про себя, и вы б ему на тех местах давали ямчюги сварити тридцать пуд, про себя, а не на продажу, на которых местах ямчюги не варят на меня царя и  великого князя; а в котором месте Григорий станет ямчюгу варити, и вы б того берегли, чтоб он больше тридцати пуд ямчюги не варил, а как он тридцать пуд ямчюги сварит, и вы б у него к той ямчюге взяли отпись для того, чтоб он вперед по сей грамоте больше того ямчюги не варил. А того б есте берегли накрепко, чтоб в том в ямчюжном варенье от Григория крестьянам обид и продажи не было никоторыми делы, а из под изб бы и во дворах из под хором у вас он сору и земли не копал и хором не портил, чтоб отнюдь никоторыми делы крестьянству убытка не было; а что станется крестьянам убытка от Григория, вашим небереженьем старост, и нам на вас те убытки велети имати без суда вдвое; да того б есте берегли накрепгко, чтоб Григорий ямчюги не продавал никому никоторыми делы. Писана на Москве, лета 7066 апреля 18 день».

Подлинный, полученный г. Строевым в Вологде от частного лица, писан столбцом на листке. Внизу, на отгибе края, приложена черновосковая печать. На обороте вверху: «царь и великий князь всея России. Приказали казначеи Федор Иванович Сукин да Хозяин Юрьевич Тютин».

Хоромы Строгановых в Соли-Вычегодской. Гравюра И. Ческого. 1842 год

С переселением Строгановых в Пермский край, христианство начало быстро распространяться в окрестностях Соликамска (Соликамский лет. в рукоп. В. Шишонко).

В Соликамске был пожар от молнии, который, начавшись от летней Троицкой церкви, все постройки истребил до приказной избы, а за Усолкою рекою по Елисеевской двор. (Там же; Распр. христ. веры в предел. Пермск. губ. Арх. Макария 1857 г. стр. 11).

Уведомился Аникей Строганов от ведующих людей, что в Перми Великой земля при р. Каме мало жителями обитаема, а к поселению весьма способная и всем обильная, а понеже он, Аникий, имел у себя трех сынов — Григория, Якова и Семена, — ради того и распространения своей фамилии и к прибавлению к старым у Соли—Вычегодской вотчинам надо было сыскать полезнейшие другие заселения, пожелал на оных, обявленных ему в Перми, местах,  — с фамилией своею поселиться, надеясь что на тех новых местах будет лучшее довольствие и дому приращение, учинил к государю царю на те пустые и не населенные пермские места, на имя большого своего сына Григория просьбу.

В той своей просьбе объявил, что, в царской вотчине, ниже Великой Перми (то есть города Чердыни), за 88 верст по Каме реке, по правую сторону Камы, против Пыскорской курьи, по обе стороны Камы до реки Чусовой, места пустые, леса черны, реки и озера дикие, острова и наволоки пустые же на 146 верст; а прежде на том месте пашни не паханы, и дворы не ставлены, и в царскую казну пошлина никакая не бывала, и иные земли никому не отданы и в писцовых, купчих и в правежных те места ни за кем не записаны; а желает он, Григорий Строганов, на том месте городок поставить, а на городке пушки и пищали учинить, и пушкарей и пищальников и воротников устроить, для бережья от нагайских и от иных орд собою, и около того места, по рекам и до вер шин и по озерам лес сечи, и пашни расчистить — пахать, и дворы ставить, и людей называть не письменных и не тяглых, и рассолу искать, и где найдет рассол, варницы ставить и соль варить.

Просьба та его, Григория Строганова, милостиво была принята и на оную было определено, чтоб случившегося тогда в Москве пермского жителя именем Кадаула, который приезжал от пермичей с данью о тех пустых и не населенных в Перми местах спросить, что подлинно ли лежат в пусте и доходу с них царскому величеству в казну не имеется и у пермичей в тех местах ухожаев (то есть звериного и прочего промыслу) нет и потому определению помянутой Кадаул был спрашиван и сказал, что подлинно те места не населенные и лежат сначала пусты и дани государевой никуда не плачено и ничьих ухожаев нет, и по сему его, Кадаулову, объявлению, он, Великий Государь Царь и Великий Князь Иоанн Васильевич, на те пермские места ему, Григорию Аникееву Строганову, 7066 (1558) году, царскую свою жалованную грамоту, за го¬сударственною печатью, и пожаловал, с тем, чтобы он, Григорий, на тех пустых и не населенных местах, которые ему пожалованы, по реке Каме, ниже Великой Перми, до Чусовой реки на 146 верст, городок поставил, где бы было место крепко и осторожно и на городке пушки и пи¬щали учинил, пушкарей и пищальников устроил собою, для предосторожности от нагайских людей и от иных орд, и около того городка по рекам и по озерам лес чистить и пашни распахивать и дворы ставить, и людей в тот городок призывать не письменных и не тяглых, и где в том месте рассол найдет и ему варницы ставить и соль варить,  по рекам и по озерам, в тех местах, рыбу ловить безоброчно, понеже его царское величество на те новые их места изволил пожаловать с того 7066 — (1558) году льготы во всем на 20-ть лет и которые люди, в тот городок, к нему приедут Московского государства, или иных зе¬мель с деньгами или с товарами, соли и рыбы и иного товару купить и тем людям вольно товары свои продавать и у них покупать в льготные годы, без всякой пошлины, а где буде найдут руду серебряную или медную, или оловянную и ему, Григорию, тотчас отписывать о тех рудах к государственным казначеям.

Когда же Аникей Строганов, получил такую Высочайшую милость, в непродолжительном времени, на те жалованные в Перми места с двумя сыновьями, с Григорием и Яковом, от Соли-Вычегодской в Пермь и поехал, а третьего своего сына Семена оставил у Соли-Вычегодской в доме своем, — взяв же с собою для дома своего, и из людей своих и для нового поселения часть из своих же крестьян, к тому же довольно пошло и вольных людей, из разных тамошних мест — зырянцев и пермичей, которые на тех новых местах первые и посельщики были. (История о родстве и богатстве гг. Строгановых. Изд. В. Шишонко).

Иоанникий (Аникей) Строганов

Посол Дмитрий Куров возвратился в Москву вместе с сибирским послом, Бояндой, с которым Сибирский князь Едигер прислал дани только 7 000 соболей, об остальной же объявил, что по случаю войны с Шибанским царевичем и пленения последним много людей, явились затруднения в сборе дани, – на что Куров говорил, что дань можно было собрать сполна, да не хотели; вследствии чего царь положил опалу на Боянду: велел отобрать у него все имение, самого посадить под стражу, а в Сибирь, через Пермь, отправить служилых татар с грамотой, чтоб во всем исправились. Приказ царя князь Едигер исполнил и вместе с тем прислал шертную грамоту за своей печатью, в которой Едигер обязывался быть у царя в холопстве и платить каждый год дань беспереводно (Истор. Соловьева т. 1, изд. 2-е).

Примечание. Конечная цель подобного заявление Едигера перед Москвой состояла в том, чтобы могуществом покровителя своего сдерживать своих недругов. Хотя, по отдаленности Москвы, трудно было ожидать помощи от нее, что, в свою очередь, отнимало страх у врагов его. Подобное положение понимали и в Сибири, – тем более, что Москва во внутренние дела Сибирских князей не вмешивалась и ей нужно было лишь одного – это исправной платы дани. Но в этом цели она достигала не всегда. Так мы видим, что сибирский князь Кучум обязался платить дань Иоанну, но потом убил московского посла. Все это продолжалось лишь до того времени, пока движение русского народа на северо-восток не приблизило своих селищ к Каменному поясу и, наконец, не перешагнуло через него. В этом случае оказал важную услугу род Строгановых, что мы увидим под 1558 годом настоящей летописи.

Великий князь Иван Васильевич великое имел попечение, чтобы найти в России руд медных или других металлов сокровища, а особливо медные, чтобы завести в России заводы медеплавильные; ибо тогда медь получалась из других государств, а в России знающих о том металле, да приискателей не было, но токмо довольствовались железными приисками, да и того получалось малое число; ибо заводов заводов железноделательных с большими домнами, не было. Того ради, во многих грамотах, царь повелевал Строгановым о приискании тех металлов иметь прилежное старание, а в 1556 г. особливою грамотой Аникею Строганову было подтверждено: «велел есми сыну твоему Григорию на Устюге, в Перми и в иных наших городах, искать руды медные, и ты бы его на то дело отпустил». Но хотя по тому повелению он, Григорий, о приискании той медной руды не малое время прилежное старание и прилагал, но за незнанием и не имением ведущих о том местах и металлах, в коих оные облежит, отыскать не могли. Сей Аникей Строганов у Соли-Вычегодской был знатный и богатый человек; слава о нем более и более умножалась, не только получал он богатство от соляных своих промыслов, но к нему приезжали купцы с российскими и заморскими товарами; приходили же и из соседственных, а паче из незнаемых ему иностранных народов, с мягкой дорогой рухлядью, которой товар покупал у тех народов, из первой руки, и от того получал себе немалый прибыток. Он прилежно примечал между теми незнаемыми ему гостьми в языке, в платье и в обхождении, нашел в них великую разность, из которых иные назывались самоядью, вогульцами и другими названиями, о которых в России мало еще тогда было известно, – познал, что некоторые из них жительство имеют за Югорскими горами и страны мало тогда ведомой Сибирской. Аникей крайнее возымел желание знать, в каком расстоянии она Сибирская земля от границ российских отдалена, и через какие места проходить до оной подлежит, – принял твердое намерение сию землю, чрез упомянутых гостей, отчасти знаему себе учинить, которые есть богатые сокровища производить.

Сего ради, учинил он с некоторыми из сих иностранцев дружбу, послал с ними сперва человек десять своих служителей и приказал, чтоб они о всех обстоятельствах оной земли, с крайним прилежанием, проведали и, возвратясь, обстоятельно ему сказали. Когда ж помянутые люди, во всякой целости и с не малым прибыточным товаром и радостными известиями, назад возвратились, Аникей, будучи тем первым и весьма счастливым успехом одобрен, не опасаясь от тех народов, по знаком­ству какого зла, отправил туда ж, на другой год, некоторых из своих сродников с разными мелочными товарами с таким приказанием, чтоб они, внутрь той земли, жительства их еще далее проведать старались; те, посланные, исполняя приказание, пошли от Соли-Вычегодской в верх по реке Усмене, минуя вершины реки Печоры, и перейдя высоких гор хребет, которой облежит между рек Печоры и Оби, и вышедши на реку Обь, где в великом множестве жительствует остяков и других наро­дов в разных городах и по урочищам, — с теми народами они, послан­ные от Строганова, весьма дружелюбно поступая, выменяли вместо дешевых своих мелочных товаров, и привезли с собой оттуда множество са­мой лучшей рухляди, соболей, и лисиц и других зверей. Сие Аникея побу­дило еще несколько лет продолжать столь прибыточное купечество. В том купечестве хотя прежде его, Аникея, в ближних к России в сибирских местах и другие обращались, однако они имели причины, чтоб сей при­быльной торг таить для своей прибыли; но Аникей богатства своего не скрыл; он, в местах около Соли-Вычегодской, накупил себе земель и людей, а именно: в уездах в Колоторском (?), в Почезерском, Вышезимском (?), в Басгах (?), в Вылятской волости, в Никольском н в Ильинском приходах, да на Устюге в Вондо-Курском, Комаровском, Суповском приходах и в других многих; построил у Соли-Вычегодской, своим соб­ственными иждивением, великолепную каменную соборную церковь, стоящую на многих под нею палатах, с шестью освященными приделами и с богатою весьма ризницею; особливо богатым иждивением украшены святые образа драгоценным каменьем, и жемчугами и прочею богатою утварью; також усердствовал многим прикладом другим церквам: не только у Соли-Вычегодской, но на Устюге и по другим знатным городам н монастырям церкви созидал и благолепно украшал, многие же и свои деревни церквами украсил. От него не токмо зависело, чтоб источник такого сысканного им в Сибири богатства не истощимым был для него, но он предпочел пользу отечества — паче собственной своей прибыли, немедленно поехал в Москву и при царском дворе объявил известия те, которые по то время о Сибири и ее жителях он получил.

Сибирь тогда еще мало в России была известна и в подданстве из сибирцев еще почти никого не было, но только были покорены в 7007— 1499 году Березовцы, кои к северу, и несколько остяков и кондийцев, а о прочих сибирских местах были неизвестны, но Аникой Строгановым в царствование царя Иоанна Васильевича вновь узнали о Сибири.

Примечание. Кондийское княжение подчинено платежом ясака городу Пелыму с прочими уездными ясашными вогульцы, которых было не более тысячи луков, то есть плательщиков ясака; счи­тается платить ясак в казну соболем не дорогим, лисицей, горностаем, белкой и лосинной кожей.

Итак, означенное Аникея Строганова о Сибири объявление при дворе царском принято было весьма за важное обстоятельство, что видно из следующего: 7065—(1557) года послались в Сибирь послы, по примеру других соседственных народов, имели дружбу и отправляли купечество, а с прочих ближних вышеупомянутых к России сибирцев, хотя и дань брана была более тысячи соболей, но о завоевании Сибири под державу российскую тогда ни малого еще намерения не было.

За такое важное объявление при дворе не в долге получил он, Аникей Строганов не малое награждение, а именно: уведомился он, Аникей, от ведующих людей, что в Перми Великой земля при реке Каме мало тогда жителями была обитаема, а к поселению весьма способная и всем изобильная, и так как Аникей имел у себя трех сынов—Григория, Яко­ва и Семена, — ради того и распространения своей фамилии и к прибавлении к старым у Соли-Вычегодской вотчинам надо было сыскать полезнейшие, другие заселения, пожелал на оных, объявленных ему в Перми местах, с фамилией своей поселиться, надеясь, что на тех новых местах будет лучшее довольствие и дому приращение, послал на те пустые и не населен­ные пермские места, на имя большего своего сына Григория, просьбу. (История о родословии и богатстве фамилии гг. Строгановых. В. Шишонко).

Василий III Темный (миниатюра из царского титулярника)

Примечание. Между помянутыми Строгановыми особливо Лука, Козьмин сыи, достопамятен. Он был знатный и богатый человек; ибо в данной, от государя царя и великого князя Василия Ивановича Шуйского, Строгановым, Максиму Яковлеву с братьями, жалованной грамоте, марта 24 дня 7118 — 1610 года, между другими их, Строгановых, заслугами, засвидетельствовано и сие, что некто из их предков, которой не иной кто быть может, как помянутой Лука, Козьмин сын, великого князя Василия Васильевича Темного, по великому к нему своему усердию, не жалея своих пожитков, знатной суммою денег из плену у татар своими деньгами выкупил. Сей несчастный случай учинился великому князю от ордынских татар, о котором пишется, в некотором летописце таким образом: «В лето 1953 — 1445 году, Махмет послал детей своих воевати под Моск­ву Мамутина, да Эгупа; великий же князь Василий Васильевич изыде противу их и бой бысть под Суздалем и побита много татар и начата паки татарове возвра­щаться; великой же князь напусти на них своим полком, близ Евфимиева монас­тыря, татарове же взяша на том бою великаго князя и много иных князей и бояр и ведоша до Курмыша и ту утвердиша крестное целование, что дает великий князь за себя окуп, и тако отпустиша его и с ним взятых князей и бояр». — Из сего видно, хотя точно в том летописце, что помог окупом великому князю Лука Строганов и не упоминается, но выше объявленною царскою грамотою, засвидетельствовано, что был выкупщиком тогда из Строгановых роду, а не от иных фамилий что и в записях иных, без сомнения, принято, за то его, Луки Строганова, достохвальное дело, чаятельно, что без благодарности великого князя оставлено не было.

Сей честный муж, Лука Строганов пожил во благополучии и в милости от великого князя, блаженною кончиною от жизни сей преставился. Помянутой сын его Федор, по смерти отца своего Луки, с детьми своими — Степаном, Осином и Владимиром, жительство свое в Москве благополучно продолжали не малое время, во всяком довольствии и милости. Когда же пожелал он, Федор, переехать из Москвы и жительство иметь с детьми своими в Великом Новгороде, и сие ему от великого князя московского позволено было, а в котором году переезд его из Москвы в Новгород и сколько лет в Новгороде жительства имел, за недостатком письменных известий, не ведомо; но о сем только известно, что, в конце пятого на десять века, то есть, по Рождестве Христове 1488 году, по усмирении великим князем Иваном Васильевичем, (которой был дед государю царю и вели­кому князю Ивану Васильевичу всея России), из Новгорода, Федор с детьми своими, по просьбе своей к великому князю, чтоб из Новгорода выехать и переселиться жительством к Соли-Вычегодской, и, по той его просьбе, великим князем, он и уволен был, и после оного времени не упоминается уже Строганова роду в Москве и в Новгороде жительством, но на Устюге и у Соли-Вычегод­ской.

Новгородцы вторично отложились от великого князя московского по наущению самовольно отступившей вдовы новгородской Марфы жены и сына Борецкого с детьми ее и прочих помощников. Великий князь ходил в Новгород два раза со многим воинством. В первом походе привел их в послушание, а во втором поймал Марфу посадницу, послал в Москву, а оттоль в ссылку и с ее внукомъ, а сына ее казнил смертью, и тем, уничтожив республику новгородскую, привел оную в свое самодержавство; тогда ж привезен из Новгорода и вечевой их колокол, то есть, сборной, что ныне в Москве набатный.

Помянутой Федор Строганов,  выехавши из Новгорода в Соль-Вычегодскую, с довольным богатством, и не в долгом времени, по приезде своем, будучи уже в довольной старости, пожелал принять на себя чин монашеский, и был пострижен, и в монашестве наречено имя ему Феодосий.  Пожив в монашестве не дол­гое время, преставился. По нем остались дети его — четыре сына помянутые: Степан, Иосиф и Владимир, да меньший его сын Иоанникий, который родился ему в Новгороде. Помянутой Федор Строганов еще при жизни своей присмотрел в самом городе Соль-Вычегодске небольшое соляное озеро, в которое стекают с берегов ключи рассольные. Примечая, что и по всему дну того озера тех ключей есть до­вольно, однако лучшую свою доброту смешивают с пресною того озера водою и тем доброту свою теряют, положил намерение, при том озере, построить соловаренные варницы, от которых была бы государственная польза, так же бы и себя сими честными трудами содержать мог; но того при жизни своей не исполнил, а испол­нили, но приказанию его, помянутые дети его. Они поставили, по край оного и в самом озере трубы, и тем, минуя пресную воду, начали, при тех трубах, стро­ить соловаренные варницы; однако, без дозволения великого князя, оного промысла в действие пустить не смели — того ради учинили и великому князю Василию Ива­новичу о дозволении варения на тех варницах соли просьбу, и, по той их просьбе, пожалована им от него, великого князя, на тот их соляной промысел дозво­лительная жалованная грамота, в лето от создания мира 7025, от Рождества Хри­стова 1519 году, на имя помянутых трех братьев, детей Федоровых: Степана, Иосифа и Владимира – с пожалованием к тому соляному их промыслу, в Вондокурской волости, диким лесом, да солью Качаловскою в вечное владение, которой промысел тщанием их вскоре распространился. А как после те трое братья, по разным временам, без наследников померли, то, по их кончине, вступил во все наследства меныпий их брат; а, Федоров сын, Аникей Строганов, соляной тот промысел в варении соли гораздо учинил пред прежним действительнее и привел в лучшее и прибыточное состояние, и от того промыслу получил знатную себе прибыль, а добродетельными своими поступками всеми любим и почитаем и довольно знаем был великому князю. Помянутая же жалованная от великого князя грамота, данная трем братьям на соляной промысел, особливо их, Строганова, роду есть достопамятна для преимуществ которые, тою грамотою, даны им были, чтоб над их подчиненными они их (кроме уголовных дел) сами судили, а для их самих, чтоб они, Строгановы, ни кем, кроме великого князя, судимы не были.

По кончине великого князя Василия Ивановича Донского вступил на Всероссийский престол сын его, государь царь и великий князь Иван Васильевич всея России, в лето 7041—1533 году. При сем великом государе помянутой Аникей Строганов, у Соли-Вычегодской, по честности роду своего и по прибыточным соляным своим промыслам, был великому государю известен. Он имел тогда трех сынов: Григория, Иакова и Семена. Его царское величество, по особливой к нему Аникею милости и знатности его, поручил ему и сыну его Якову в смотрение, чтоб как англичане, так и другие иноземцы, которые от порту города Архангельска, проезжая с привозными товарами своими в Москву, оными у Соли-Вычегодской и по другим российским городам и уездам до самой Москвы, теми товарами, врознь не торговали, а продавали бы оптом, також имел бы смотрение, чтоб те англичане пеньку не покупали и из оной канатов не спускали, а земские бы люди железоделаемых ручных домниц не имели, и железо иноземцам не продавали и о карабельном лесе, которой бран был из тех мест в продажу англичанам, о том присылать ведомости, — по скольку оного в год на корабельное строение в про­дажу выходит, и какими они, англичане, у Соли-Вычегодской товарами торгуют, о всем том особливую грамотой его царского величества велено им, Строгановым, почасту в Москву уведомлять, а из привозных к городу Архангельскому немецких товаров, что надлежало ко двору его царского величества, — ему ж велено по­купать вольною ценою. Поручены ж были им, Строгановым, и другие комиссии.

Оное все от его величества приказанное с пользой государственной и во угодность его царскому величеству чинено было без малейшего упущения, что тогда в по­хвалу их, Строгановых, и грамотами 7060-1552, 7063-1555, 7068—1560 годов засвидетельствовано; к тому же для необходимой тогда государственной надобности, по требованию великого государя, Соли-Вычегодской за посад и за уезд, по тогдаш­нему положению, пошлины и другой казенной сбор за всех платил он, Аникей, но многие годы своими деньгами — суммой, а с них получал после уже обыкновенным образом. (Ист. о богат. и род. гг. Строгановых В. Шишонко).

Царь Иоанн IV Грозный

Иван Грозный принимает послов из Сибири. Миниатюра из лицевого летописного свода

В январе 1555 года пришли послы к царю от Сибирского князя Едигера и от всей земли Сибирской, поздравили государя с царством Казанским и Астраханским; и били челом, чтоб государь князя их и всю землю Сибирскую взял в свое имя и от всех неприятелей заступил, дань свою на них положил и человека своего прислал, кому дань собирать. Государь пожаловал, взял князя Сибирского, всю землю в свою волю и под свою руку и дань на них положить велел; послы обязались за князя и за всю землю, что будут давать с каждого черного человека по соболю и по белке сибирской, а черных людей у себя сказали 20 700 человек. Царь отправил в Сибирь посла и дорогу (сборщика дани). (История Соловьева т. 1, изд. 2-е, стр. 411).

Примечание. Об этом посольстве есть намек и в Чердынской рукописной записи (В. Шишонко).

Е.Корнеев. Солеварни в Соликамске. Картина 1810 г.

Грамотою, 26 декабря, запрещено руководствоваться судом и грамотами прежних Велико-Пермских князей, в отношении пользования земельными угодьями, озерами и проч. (Там же).

В сем году в Чердыни существовала церковь во имя Варлаама чудотворца.

Примечание. В грамоте, пожалованной царем Иоанном IV чердынцам, в 26 день 7062 г. (1554), вместо таковой же, сгоревшей 30-го апреля 7061 г. (1553 г.), в церкви Варлаама чудотворца, неоднократно упоминаются усольцы и усыльцы, т.е. соликамцы, которым полагались по ней равные права и преимущества с велико-пермцами (чердынцами). Подлинно неизвестно, когда пожалована была первая грамота, но по мнению составителя Хозяйственного описания Пермской губернии г. Попова, она дана в то время, когда Курчев (наместник Чердынский), по сгорении, на устье речки Камзелки города (Чердыни), выстроил на нынешнем месте г. Чердынь; следовательно около 1535 г. Усолье-Камское, иначе Соликамск, населено было уже прежде первой пожалованной грамоты, т.е. до 1535 г, но во всяком случае до 1553 года, в котором дана вторая грамота. (Хозяйств. описание Пермск. губ., изд. в 1811 г., ч. III § 52). Другие же, как Миллер и Фишер (Сибирск. история) говорят. что Соликамск еще не существовал в 1558 г., когда Строгановым пожалованы земли по реке Каме, на том основании, что в грамоте, данной Строгановым Иоанном IV, 4 апреля 1558 г., не упомянуто о Соликамске и расстояние пустых мест, лежащих по Каме и жалуемых Строгановым, показано не от Соликамска, а от Чердыни. Эти означенные писатели подтверждают следующими местами грамоты: «а на Москве казначеи наши про те места спрашивали у Пермитина Кодуалы, привезшего пермятскую дань и он, Кодуал, сказал, что те места, о которых бьет Григорий Строганов, искони вечно лежат впусте и доходу в нашу казну нет никотораго и у пермич-де их в тех местах, нет ухажаев никоторых». (Лет. Строганов. отд. II).

Однакож, если вязто здесь во внимание расстояние земель, жалуемых Строгановым, не от Соликамска, от от Перми Великой (т.е. Чердыни), то это может быть потому, что Чердынь в то далекое время была городом более известным и главным правительственным местом, в котором жил наместник государев, тогда как Соликамск был еще малоизвестным.